Построить проекции линии пересечения двух плоскостей Тройной интеграл в сферических координатах
Мозаики и фрески собора Св. Софии в Киеве

До нас дошли немногие камеи, как, например, камея, считавшаяся ранее изображением Гонория и Марии, а ныне приписываемая Констанцию и его жене (Париж, собрание Ротшильда), камея императора Юлиана (Париж, Кабинет медалей Национальной библиотеки), изображение конного императора (Белград, Народный музей). Уникален халцедоновый бюст Юлиана (Гос. Эрмитаж), трактовка образа которого отражает сочетание античных и зарождающихся средневековых черт (плоскостно исполненное туловище, объемная голова, орнаментальная передача прически и пр.). Некоторые геммы IV-V вв., например изображающие Даниила и львов, по манере исполнения восходят к искусству древнего Востока и напоминают сасанидские.

Русь: иконопись
Немало архаических пережитков хранят и древнейшие русские иконы XI–ХIII веков, раскрытие которых является одной из наиболее блестящих страниц в истории русской археологической науки. Эти иконы представляют особый интерес, так как они бросают косвенный свет на византийскую иконопись Комниновской эпохи. Преобладают большие моленные образа с величавыми фигурами, нередко в человеческий рост. Изображенные на гладких золотых либо серебряных фонах святые даны в торжественных фронтальных позах. Суровые лица обработаны при помощи энергичных линий, подчиненных абстрактному ритму, лишенные моделировки тела скрываются за плоскими, распадающимися на линейные складки одеяниями. В колорите значительную роль играют приглушенные тона, которые потом почти исчезнут с яркой палитры русского художника. Среди синих цветов предпочитается кубовый, среди зеленых — изумрудная ярь. Чисто греческая иконография указывает на то, что прототипы этих русских икон занесены из Византии. Однако они подверглись последовательной русификации, особенно сильно дающей о себе знать во второстепенных фигурах, обычно украшающих поля икон. Здесь русский мастер чувствовал себя менее связанным, прибегая к свободной живописной трактовке. В главных же фигурах он ориентировался на традицию, которая диктовала ему устоявшиеся иконописные формы.


371. Спас Нерукотворный. XII век. Третьяковская галерея, Москва. Икона


372. Георгий. 80-е годы XII века. Успенский собор в Московском Кремле. Оборотная сторона иконы с изображением Богоматери Одигитрии


373. Ангел. Конец XII века. Русский музей, Ленинград. Икона

Как теперь выясняется, наиболее крупными центрами по изготовлению икон в XII веке были Новгород и Владимиро-Суздальское княжество. В новгородской иконописи этого времени господствующим являлось византинизирующее направление, к которому принадлежат такие великолепные произведения станковой живописи, как Спас Нерукотворный (с Поклонением кресту на обороте) (табл. 371) и Устюжское Благовещениев Третьяковской галерее в Москве и Ангел в Русском музее в Ленинграде. В этих вещах, весьма близких по стилю, очевидно стремление художников к мягкому построению рельефа путем постепенного перехода от света к тени. В правильных пропорциях фигур и в точном рисунке сказывается основательное знание византийских образцов. Особенно выразительна прекрасная голова Ангела, исполненная редкого благородства (табл. 373). В этом лице своеобразно сочетаются чувственная прелесть с глубокой печалью. Огромные бархатистые глаза ангела по силе эмоционального воздействия могут сравниться лишь с глазами Владимирской Богоматери. Не исключено, что все три новгородские иконы вышли из мастерской «грека Петровича», который, по свидетельству I Новгородской летописи, расписывал в 1196 году церковь Положения ризы и пояса Богородицы в Новгороде. Было бы, однако, неверно связывать византинизирующее направление в новгородской иконописи XII века только с деятельностью этой мастерской. Оно было гораздо более широким течением. Еще во второй четверти XII столетия возникла икона Георгия в рост из Юрьева монастыря в Третьяковской галерее198. Хотя лицо скрыто под записью XIV века, мощный силуэт фигуры сохранил первоначальный вид, свидетельствующий о том, что и здесь русский мастер довольно точно следовал византийскому образцу. Из византинизирующего направления вышли и такие превосходные новгородские иконы как Георгий в Успенском соборе Московского Кремля (табл. 372), исполненный, вероятно, в начале 80-х годов XII века199, среброфонный Николай Чудотворец в Третьяковской галерее, чей строгий лик являет особую глубину мысли200, и происходящее из новгородского Десятинного монастыря Успение Богоматери в Третьяковской галерее, где лица апостолов сохранили в особой чистоте греческий тип201. Параллельно с этим грекофильским течением в новгородской иконописи развивалось и свое, более самобытное направление, во многом перекликавшееся со смелыми живописными исканиями тех местных художников, которые подвизались в монументальном искусстве. К этому направлению, окрепшему в XIII веке, принадлежит оборот прославленной иконы Знамения от 1169 года, на котором представлены молящиеся перед Христом апостол Петр и мученица Наталия202. Фигуры короткие, большеголовые. Манера письма свободная и живописная, напоминающая фресковую технику. Лицо Петра, с энергичными сочными пробелами, свидетельствует о смягчении византийской строгости и о появлении нового психологического оттенка, эмоционального и задушевного. Здесь уже во многом предвосхищены черты, которые сделаются в дальнейшем характерными для новгородской иконописи. [an error occurred while processing this directive]

Вторая крупная иконописная школа XII века сложилась на почве Владимиро-Суздальского княжества, расцвет которого падает на вторую половину XII и первую треть XIII века. И здесь широкое хождение имели византийские образцы, на которые ориентировались местные живописцы. С именем князя Андрея Боголюбского связана икона Богоматери Боголюбской, находящаяся ныне в Суздале и исполненная, по всей вероятности, около 1158 года. Мария представлена стоящей. В одной руке она держит свиток, другую подняла в молении, обращаясь к Спасу, чья полуфигура изображена в верхнем правом углу. На верхнем поле иконы размещен полуфигурный Деисус. Мы имеем здесь обетный образ, на котором Мария выступает заступницей за род человеческий и за заказчика иконы. Насколько позволяют судить уцелевшие фрагменты старой живописи, Боголюбская икона представляла собой выдающееся произведение искусства, близкое по стилю к иконе Богоматери Владимирской, вывезенной Андреем Боголюбским из Киева во Владимир в 1155 году. С Владимиром связаны и два Деисуса [см. « Спас Эммануил с ангелами» и « Деисус» — прим. ред. сайта] в Третьяковской галерее, предназначенные украшать архитравы алтарных преград**, а также монументальная икона Димитрия Солунского в Третьяковской галерее, довольно точно воспроизводящая, как об этом свидетельствует рельеф в Сан Марко, композицию греческого образца. Но последний подвергнут русским мастером радикальной стилистической переработке путем усиления линейных акцентов. По-новому трактован и сам образ Димитрия, в котором как бы воплощен русский воинский идеал. Торжественно восседающая спокойная фигура полна силы, в жесте правой руки, вынимающей меч из ножен, чувствуется огромная внутренняя собранность. По сравнению с этим могучим образом изображения святых на византийских иконах кажутся не только более бесплотными, но и значительно более слабыми

Среди металлических предметов относительно массового производства были некоторые серебряные, а также бронзовые и медные украшения, иногда с заполнением цветной пастой или стеклом (перстни и серьги, фибулы и пряжки). Многие из них подражали драгоценным образцам. Среди находок V-VI вв., происходящих из Северного Причерноморья (чаще всего из некрополей), многочисленны предметы с условными изображениями птиц, животных, змей, рыб и т. п. Некоторые из них тесло связаны с готскими памятниками, напоминают украшения, происходящие из Подунавья, возможно, оттуда и привезенные. Другие, несколько упрощенные и схематизованные по сравнению с образцами, очевидно, изготовлены на месте - в Керчи, Херсонесе и др.
Древнейшие русские иконы XI–ХIII веков